Как устроена работа со мной: год сопровождения изнутри
13 Июля 2026
Самый главный вопрос во время первого разговора — не про доходность. Про доходность спрашивают вторым. Первым спрашивают: «А как это выглядит в жизни? Вот я согласился — и что дальше?» Человек, который сам создал свой капитал, хочет увидеть механизм раньше цифр: где деньги, кто принимает решения, что подписывается, за что и когда платится. Этот текст — подробный ответ. Обычно я рассказываю его голосом на первой встрече; здесь он записан целиком, чтобы к любому месту можно было вернуться.
Начну с конца, потому что это короче всего описывает формат. За год сопровождения клиент получает от меня одно решение в месяц, один отчёт в квартал — на одной странице — и один пересмотр главного документа. Всё. Если вам кажется, что этого мало, — дальше я попробую показать, почему это ровно столько, сколько нужно, и почему всё, что сверх, обычно обслуживает спокойствие советника, а не капитал клиента.
Начинается всё не с договора. С разговора на тридцать минут.
У этого разговора одна цель, и не та, которую обычно подозревают. Я не продаю — я выясняю, подойдём ли мы друг другу. Не подойдём мы в четырёх случаях:
- Если горизонт меньше 5–7 лет: конструкция раскрывается на полном рыночном цикле, а обещать её поведение на коротком отрезке я не могу и не буду.
- Если хочется ежедневной активности, комментариев к каждому движению рынка и ощущения, что «за деньгами следят», — следят у меня за другим, и об этом ниже.
- Если задача — обгонять индекс каждый год: в отдельные годы мои портфели ему проигрывают, и я предпочитаю сказать об этом в первом разговоре, а не в плохой год.
- Если решение уже принято, а от меня ждут только одобрения, — такая работа мне не интересна и таких клиентов я не беру.
Порог входа — капитал от трёх миллионов долларов. Не потому что с меньшими суммами «неинтересно»: на меньших суммах формат индивидуального советника просто не окупает себя для самого клиента, а принципы, по которым собирается портфель, я публикую открыто — в блоге и статьях.
Если после разговора обе стороны говорят «да», начинается то, без чего этот формат вообще не может существовать. Документ.
Он называется IPS — Investment Policy Statement, инвестиционная декларация. Звучит казённо, на деле это самый важный час совместной работы за год. В нём четырнадцать разделов, но суть умещается в несколько вопросов, на которые почти никто не отвечал себе письменно: сколько лет этим деньгам работать; сколько семья планирует изымать на жизнь и с какого года; что портфелю разрешено, а что запрещено; и главное — какую просадку семья способна пережить, не ломая конструкцию.
Ответ на последний вопрос мы записываем цифрой. У моих клиентов в этой строке стоит минус пятьдесят процентов по управляемому счёту. Не потому, что я жду такого сценария, а потому, что подписываться надо под худшим сценарием, а не под средним. Подписываемся оба.
На этом месте, между прочим, происходит самое честное событие всего диалога. Пока просадка — абстракция из разговора, к ней все готовы. Когда она становится цифрой на бумаге рядом с собственной подписью, разговор меняется: человек впервые примеряет её к себе не в терминах процентов, а в терминах «сколько это в деньгах и как я буду спать ночами в такой период». Иногда после этого мы уменьшаем агрессивную часть портфеля — цифра в строке при этом остаётся той же: подпись всегда стоит под худшим сценарием, меняется не строка, а конструкция под ней. Это лучший исход, который может дать бумага: она поймала проблему за годы до того, как её поймал бы рынок.
IPS фиксирует и всю механику отношений: методологию, критерии отбора инструментов, политику ребалансировки, вознаграждение, порядок расторжения. Формальный договор с инвестиционным советником тоже существует — его требует регулирование, и это стандартная оферта, опубликованная на сайте; все содержательные договорённости живут в IPS. Без подписанного IPS я не запускаюсь — ни «давайте начнём, а бумаги потом», ни «сначала попробуем на части суммы». Не из бюрократии: документ — это то, что удерживает нас обоих от импровизаций, когда рынок начнёт проверять договорённости на прочность.
Теперь о том, где физически живут деньги, — этот вопрос в первом разговоре звучит почти сразу, и он важнее, чем кажется.
Деньги всегда живут на брокерском или банковском счёте клиента. Не в фонде, не на моём счёте, не в «пуле под управлением». Вывести их, перевести или потратить я не могу — такого доступа у меня нет и не может быть. Это не жест доброй воли, а осознанная архитектура выбранного мной формата: я инвестиционный советник, не хранитель. Клиент в любой момент видит свой портфель в приложении своего брокера, и между нами нет ни одного слоя, через который нужно «запрашивать» собственные деньги.
Как тогда исполняются сделки? По-разному — это настраивается под брокера и привычки клиента. Чаще всего мы включаем двухфакторную авторизацию на совершение сделок: согласованные операции провожу я, но ключ подтверждения приходит клиенту — без него не проходит ничего. Если счёт в приват-банкинге, я готовлю подробную инструкцию инвестиционному банкиру — готовое письмо, которое клиент отправляет со своей авторизованной почты. А некоторые предпочитают делать всё своими руками: тогда я передаю письменную рекомендацию, клиент исполняет её сам и присылает мне отчёты по сделкам, чтобы мой внутренний учёт сходился с реальностью. Общее во всех вариантах одно: ни одно движение по счёту не происходит без ведома и подтверждения от клиента.
Сам портфель устроен так, как я подробно описывал в тексте о двадцати годах исследований. Три четверти — доходное ядро: полтора десятка позиций равными долями, инструменты с многолетней историей выплат — те классы активов, где за ожидание платят. Оставшаяся четверть — активный слот, он живёт по сигналу авторской модели. Состав ядра согласуется в IPS индивидуально. Механику модели — состав и параметры — я не раскрываю никому, включая клиентов; открыто всё остальное: сам сигнал, действия по нему, история переключений. Модель — термометр, не синоптик: она не предсказывает рынок, она измеряет его текущее состояние.
Дальше — год. Вот как он выглядит изнутри.
Один раз в месяц, в последний рабочий день, модель отвечает на единственный вопрос: рынок в фазе роста или в фазе защиты. Если состояние не изменилось — а так бывает большую часть месяцев, — не происходит ничего. Если изменилось, активный слот перестраивается: в фазу защиты — из рискового инструмента в денежный эквивалент, в фазу роста — обратно и целиком, без попыток растянуть вход на «удобные» уровни. Таких переключений — одно-два в год. Доходное ядро в этих переключениях не участвует вообще: оно продолжает делать свою работу — платить дивиденды.
Здесь у любого, кто пережил 2008-й или март 2020-го, возникает законный вопрос: а если рынок рушится пятого числа — вы ждёте конца месяца? Да. Решение всё равно принимается в последний рабочий день, и это осознанная конструкция, а не халатность: реакция на рынок посреди месяца — главный источник ошибок, от которых этот формат защищает нас обоих. Ядро изначально построено так, чтобы комфортно жить сквозь просадки — та самая цифра в IPS подписана именно под такие эпизоды. А что делать с каждой позицией в плохой момент, решает не настроение, а заранее написанные правила — о них чуть ниже.
Раз в квартал клиент получает отчёт. Одна страница. Я пробовал длиннее — и убедился, что каждый лист сверх первого читается по диагонали, а решения не улучшает ни на грамм. На этой странице: результат с начала работы, текущая структура портфеля против целевой из IPS, форвардная дивидендная доходность — сколько портфель заплатит за следующие двенадцать месяцев ожидания, если ни мы, ни эмитенты ничего не изменим, — и расчёт вознаграждения, до цента, с формулой.
Раз в год мы пересматриваем IPS. Не потому что «положено», а потому что жизнь меняется быстрее портфеля: продали бизнес, купили дом, изменился горизонт, выросли изъятия. Портфель должен подстраиваться под жизнь, а не наоборот.
И это, честно говоря, весь регламент. Всё остальное время снаружи выглядит как тишина.
Про тишину надо сказать отдельно, потому что это самая непривычная часть формата. Я недавно писал, что скучный рынок проверяет инвестора лучше любого обвала, — с советником то же самое, только наизнанку: клиенту в тихий год начинает казаться, что он платит за бездействие. Поэтому скажу прямо, что происходит в те месяцы, когда сигнал молчит и в отчётах «без изменений».
Раз в квартал каждый эмитент ядра проходит проверку по своему чек-листу: у каждого типа инструментов свои ранние индикаторы неблагополучия, и смотреть надо именно на них, а не на цену. У каждой позиции есть заранее написанные критерии, при которых мы с ней расстаёмся, — и, что не менее важно, заранее написанные условия, при которых мы её держим, как бы страшно ни выглядел график. Эти правила написаны в спокойное время трезвыми глазами — именно поэтому им можно доверять в неспокойное.
Клиент этой работы почти не видит. Она и не должна быть видна — как не видна работа фундамента с защитой от землетрясений. Видимой она становится один раз: когда у соседей что-то рушится, а у вас срабатывает заранее написанное правило защиты.
Связь при этом не выключается: мы общаемся в мессенджерах, вопрос можно задать в любой момент — просто поводов в этом формате немного. А отдельного «антикризисного» жанра у меня нет: в просадку клиент получает тот же квартальный отчёт на одну страницу, с кратким комментарием — что произошло с результатом и каковы наши дальнейшие планы. Чаще всего планы состоят в том, чтобы не делать ничего сверх заранее написанных правил, — и именно это там написано.
Теперь о деньгах — моих, не ваших. За что и сколько я беру.
Вознаграждение состоит из двух частей. Фиксированная — $12 000 в год, одним счётом раз в год после подписания IPS. Она покрывает всё сопровождение: IPS, отчёты, квартальные проверки каждого эмитента, связь, решения. И переменная — от 10% до 20% чистой прибыли, точная ставка зависит от размера капитала и фиксируется в IPS. Считается она ежеквартально — расчёт фиксируется в том самом одностраничном отчёте — и не от любой прибыли, а только от той, что выше исторического максимума накопленного результата.
Это называется high-water mark (HWM), по-русски я объясняю его так: за одну и ту же прибыль я не беру вознаграждение дважды. Если после хорошего года портфель просел и позже восстановился — восстановление не оплачивается: вы уже платили за эту прибыль, когда она была заработана впервые. Пока накопленная прибыль не превысит свой исторический максимум, переменная часть равна нулю, и в отчёте это написано прямо, отдельной строкой.
Покажу на условных цифрах, со ставкой 10% и годовыми шагами для простоты — в жизни тот же расчёт идёт поквартально.
Первый год. Портфель в $1 000 000 вырос до $1 150 000. Накопленная прибыль — $150 000, это новый максимум. Моя переменная часть — $15 000, планка HWM встаёт на $150 000.
Второй год. Рынок просел, год закрылся на $1 100 000. Накопленная прибыль — $100 000, ниже планки. Вознаграждение — ноль.
Третий год. Портфель дошёл до $1 250 000. Накопленная прибыль — $250 000, выше предыдущей планки в $150 000 ровно на $100 000. Мои — $10 000, планка переезжает на $250 000.
Заметьте, что произошло между вторым и третьим годом: портфель прошёл путь от $1 100 000 до $1 250 000, но за отрезок до $1 150 000 — до старого максимума — я не получил ничего. Клиент платит только за новую взятую высоту.
Отмечу ещё и то, что редко проговаривают вслух: устроенное так вознаграждение — это не только про справедливость, но и про мои стимулы. Фикс делает меня равнодушным к соблазну «показать активность», процент выше HWM — заинтересованным в том, чтобы просадки были мельче и короче, а не в том, чтобы отскоки были громкими. Мне платят не за движение. Мне платят за прибыль, которой раньше не было, — и за ошибку, которая не случилась.
Здесь же отвечу на тот самый второй вопрос — про доходность. Вы могли заметить, что во всём тексте нет ни одной цифры ожидаемого результата, и это не забывчивость. Обещание доходности — единственное, чего в этом формате нет и не будет: под каким сценарием мы подписываемся, вы уже видели — под худшим, цифрой в IPS. Про то, что в отдельные годы портфели проигрывают индексу, я предпочитаю говорить в первом разговоре — как и сказал несколькими экранами выше. Всё остальное, что я готов обещать про результат, написано в этом тексте правилами, а не процентами.
Не уверен, что такой формат подходит большинству, — думаю, что нет. Большинству нужен собеседник чаще раза в квартал; ощущение непрерывного процесса; ощущение, что рядом есть кто-то, кто «занимается их деньгами каждый день» видимым образом. Это нормальная потребность, просто её удовлетворяют другие люди. Мой формат — для тех, кто хочет, чтобы деньгами занималась заранее сформированная конструкция, а я за ней просто следил. Таких людей немного, и практика у меня сознательно маленькая — я не даю никакой рекламы и не планирую сильно масштабироваться: каждая новая семья должна помещаться в те же 15 часов в неделю, которые я вообще готов отдавать этой работе, — иначе практика превращается в конвейер.
И последнее из механики — выход. Он прописан в IPS отдельным разделом, и устроен проще, чем вход: уведомление, финальный отчёт, расчёт по факту. Никаких штрафов за уход, никаких «замков» на капитал — запирать нечего, деньги и так на вашем банковском или брокерском счёте.
Так же устроен и ответ на вопрос, который на первой встрече задают немногие, хотя думают о нём практически все: а если что-то случится со мной? С вашим капиталом — ничего: счёт ваш, IPS с методологией у вас на руках, доходное ядро продолжит платить дивиденды без чьего-либо участия. Без меня замолчит только сигнал активного слота — четверть портфеля, которую в этом случае разумно просто перевести в денежный эквивалент.
Расторжение выглядит буднично: вы просто перестаёте получать решения и отчёты. Я считаю это частью конструкции, а не её слабостью: советник, которого держит договор, а не результат, — плохой советник.
Если сузить весь текст до одного различия — вот оно. Обычно советника нанимают, чтобы он каждый день что-то делал. Меня нанимают, чтобы применить к капиталу то, что уже сделано — в архитектуре, в IPS, в заранее написанных правилах, — и дальше только дежурить. Двенадцать решений, четыре страницы отчётов, один пересмотр в год — это не отсутствие работы. Это работа, сделанная заранее.
Так это устроено. Если формат отзывается — начните с того же, с чего начинают все: с разговора на тридцать минут, запросить его можно здесь. А если пока рано — читайте блог: подход в нём тот же, просто бесплатно и без моего личного участия.
Статья отражает личное мнение автора и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.
